"Мы в добрых снах домой придем"

/ Три года назад в бою под Бамутом погиб Герой России Александр Пузиновский


С трофеем из бандитского схрона. 2009 год.
Юрий Анатольевич и Наталья Егоровна провожают сына в армию. 2006 год.
Александр Пузиновский (в центре) и Михаил Груздев (крайний справа) с боевыми друзьями.
Братья Саша и Толя Пузиновские.

12 июля – день памяти Героя России Александра Пузиновского. Ровно три года назад он скончался после смертельного ранения в бою под Бамутом в Чеченской Республике. Указом Президента Российской Федерации от 4 августа 2010 года Александру Пузиновскому было присвоено звание Героя Российской Федерации посмертно. О недолгой, но яркой жизни нашего земляка «Республика» уже рассказывала в октябре 2010 года. А в мае нынешнего года журнал
«На боевом посту» внутренних войск МВД России опубликовал большой очерк об Александре. Сегодня мы предлагаем ознакомиться с ним и нашим читателям.

Всеобщий любимец

В семье Санька был любимчи­ком. В детстве – упитанный карапуз с ямочками на щеках, в юности – стат­ный чернобровый парень, под прон­зительным взглядом которого сму­щалась не одна девчонка. Во дворе к нему приклеилось прозвище Хома – хомяк. Он любил поесть и в карманах всегда носил конфеты, «сникерсы» и прочие сладости. А бабушка Анаста­сия Григорьевна почему-то звала обо­жаемого внука Рыжиком.

Саша рос хозяйственным мальчи­ком. Всегда убирал за собой со сто­ла, до блеска натирал полы, ходил на рынок, а по вечерам, осмотрев кварти­ру, каждый раз докладывал родителям: «Газ я проверил, свет выключил, дверь закрыл. Мама, папа, спокойной ночи!»

Среди друзей он был заводилой и душой компании. Вечерами в боль­шом дворе сыктывкарских многоэта­жек допоздна раздавались его звон­кий смех, мелодичный голос и песни под гитару.

– Саша был романтик с боль­шой буквы. Он мог всю ночь петь под моим окном, всегда дарил цветы, говорил красивые слова, – вспомина­ет Оксана, которую с Александром еще до его призыва в армию связы­вала большая любовь. – Однажды мы поссорились, так он очень пережи­вал и сочинил для меня песню. Нашел профессиональную студию, записал диск.

Оксана достает телефон, нахо­дит знакомый трек. Раздается груст­ный молодой голос:

Я в последний раз

Словно видел тебя...

– До сих пор у меня перед глазами стоят его широкая улыбка, очарова­тельные ямочки... – вздыхает Оксана. – Хороший мальчик. Очень добрый и очень ласковый.

Знакомые девчонки были от кра­савчика Хомы без ума, и он дружил то с одной, то с другой. Любили его и учителя, хотя успешной учебой и прилежным поведением Александр не отличался.

Завуч сыктывкарской школы №25 Нина Епифановна Эйхман показыва­ет ведомости с четвертными и годо­выми оценками:

– Вот посмотрите: по многим предметам у него выходили даже двойки. Он у меня в кабинете часами просиживал, переписывая диктанты. Но несмотря на низкую успеваемость, мы, учителя, как-то по-особому к нему относились. Очень светлый был мальчишка, озорной, веселый, при­ветливый. Порой идешь по коридо­ру, а он за версту кричит: «Здравствуй­те!» Или приоткроет дверь, заглядывая в мой кабинет: «Нина Епифановна, я сегодня в школе!» Он всегда был готов помочь, защищал друзей, если их кто-то пытался обидеть, умел развеселить. Ребятам с ним было интересно.

С Кириллом Сажиным Саша дру­жил с детства. Они были обычными, в меру хулиганистыми пацанами: про­падали допоздна во дворе, бегали за девчонками, покуривали тайком от учителей и родителей.

– Саша хорошо играл на гитаре, – вспоминает Кирилл. – Он первым в нашей компании стал исполнять военные песни, в основном из репер­туара «Голубых беретов». Любил ком­пьютерные игры, занимался спор­том, сагитировал меня записаться в хоккейный клуб «Речник». Жили мы без затей. О будущем особо не заду­мывались. Никто даже представить не мог, что Санька совершит геройский поступок. Мы раньше не были знако­мы с настоящими Героями, считали их очень далекими и недоступными. А оказалось, они совсем рядом...

«Остаюсь на контракт»

К службе Саша готовился с малых лет: расспрашивал отца, задавал вопросы друзьям, вернувшимся из армии. Он даже ел всегда быстро, «по-военному». Но особый трепет испытывал парнишка при виде людей в форме. Старший брат Анатолий рассказывал, как однажды на даче они познакомились с офицером из под­разделения специального назначе­ния, который приехал в гости к сосе­дям. Тогда Саша загорелся идеей во что бы то ни стало попасть служить в спецназ.

В армию его провожали чуть ли не всем городом. В квартиру Пузиновских до глубокой ночи приходили парни и девчата. Столы были накры­ты в обеих комнатах.

– Ты хоть знаешь, кто это пришел? – то и дело спрашивала мама, интере­суясь усевшимися за стол незнаком­цами в компании Сашиных друзей.

– Мама, какая разница! Здорово, что они в этот день со мной! – улыбал­ся в ответ Саша.

Военная служба рядового Пузиновского началась в сыктывкарском учебном полку. Его определили во взвод санинструкторов. Младший медицинский персонал здесь готови­ли наряду с саперами. Саша вспомнил тогда своих друзей, служивших в ВДВ. Они как-то обмолвились, дескать, быть десантником – это, конечно, круто, но иной раз успех операции зависит от санитара.

Служба в родном городе давалась Пузиновскому нелегко. По выходным его навещали друзья и родители, дев­чонки не давали покоя, и эти сенти­ментальные встречи сбивали с тол­ку. Он хотел служить так, чтобы мож­но было выполнять серьезные зада­чи, а новости из дому приносила не мама вместе с пирожками и котле­тами, а почтальон. Стараясь не выде­ляться среди сослуживцев, он как-то раз написал письмо домой, хотя дом находился чуть ли не на соседней улице:

«Здравствуйте, мама, папа, Толик! Как ваши дела? У меня все хорошо, просто замечательно. Каждый день подшиваемся, бреемся, стираем под­шивочный материал. Сейчас началась учеба. Опять занятия – елки-палки, сколько можно учиться! Изучаем тело человека, а точнее, как оно устроено! Фу, какая гадость – кишки, кровь.

Блин, мама, я так хочу сладкого, ты даже себе не представляешь! Сейчас бы конфет, печенья, сгущенки!..

Я тут начал читать книгу про вой­ну – нормальная книга. Я раньше не любил читать – было лень, а здесь заинтересовался.

Мама, буду заканчивать свое пись­мо, потому что сейчас пойдем на обед. Целую, люблю вас всех! Ваш солдатик. 15 января 2007 года».

После завершения учебы Алек­сандр Пузиновский был направлен в саратовский отряд спецназа. Коман­дир группы сразу представил его старшему санинструктору Наталье Владимировне Новиковой: «Вот новый санитар-стрелок. Будет тебе помогать и подменять на выездах. Так что бери и обучай».

– Саша был тихий, скромный мальчик, – вспоминает Наталья Вла­димировна. – Отношения с сослу­живцами в группе у него поначалу не заладились, и он очень переживал. За мной хвостом ходил. Он очень ко мне привязался, постоянно шоколад­ки мне приносил, а я его за это руга­ла... Сперва он, конечно, медицински­ми знаниями не блистал, но главное – у него было желание научиться все­му необходимому и быть полезным. В первую командировку мы ездили вместе. Он постоянно ко мне подбегал, спрашивал, как и что делать, просил показать. Я ему все объясняла, а потом заставляла повторить самостоятельно. Саша сначала боялся делать уколы, но потом научился. У него оказалась очень легкая рука. Со временем отно­шения с ребятами из группы выров­нялись – все видели, что он старается и что у него многое стало получаться.

Когда до дембеля оставались счи­танные дни и в семье Пузиновских уже ждали возвращения сына, Саша позвонил и сообщил родителям нео­жиданную новость: «Я остаюсь на кон­тракт...»

Последний отпуск

В отпуске он не снимал спецна­зовскую форму – гордился ею. В День Победы пошел к мемориалу в цен­тре Сыктывкара на городской митинг. Ветераны любовались молодым кра­сивым парнем в отглаженном камуф­ляже и оливковом берете. Офицеры подхо­дили и обнимали «братишку», школь­ники робко протягивали тюльпаны и нарциссы, а девушки с завистью смо­трели на Сашину двоюродную сестру, которая в тот день шла с ним под руку. «Я сегодня словно заново родил­ся, – откровенничал он вечером с мамой. – Такого внимания и уваже­ния к себе еще никогда не испытывал. Я буду служить!»

И родители, и друзья видели: военная служба сделала Хому другим человеком. Он стал серьезнее, ответ­ственнее.

– Мы долго спорили, – говорит старший брат Саши Анатолий. – Я пытался его переубедить: мол, зачем тебе нужен этот спецназ, зачем риско­вать. Кавказ – это не шутка. Он настаи­вал на своем, повторял, что он должен быть ТАМ, чтобы мы ЗДЕСЬ жили спо­койно. Мы тогда не поняли друг дру­га – будто говорили на разных языках.

Родители не препятствовали выбору сына, но, конечно, волновались за него. Саша, как мог, успокаи­вал их. Даже в командировках всегда находил возможность позвонить или написать домой, сообщить, что у него все хорошо.

В свой последний отпуск он при­ехал с огромным букетом роз для любимой мамы. Пока во время оста­новки выбирал цветы, отстал от поез­да, догонял на попутке, а потом весело рассказывал о своих приключениях. В те дни он, как всегда, много шутил и смеялся, но близкие чувствовали, как сквозь этот неизменный задор пробивалась странная, едва уловимая грусть.

– Мы сидели на даче в веселой компании. Обсуждали все подряд – жизнь, работу, женщин... – продол­жает вспоминать Анатолий. – Вдруг Сашка замолчал и, подняв свои горя­щие черные глаза, выдал: «Ты знаешь, брат, я, наверное, больше не приеду». Это было как гром среди ясного неба. Не знаю, что он в ту минуту чувство­вал...

Действительно, он как будто со всеми прощался. Сходил в школу, уви­делся с завучем Ниной Епифановной, пообщался с одноклассниками. «Оксанка, я больше не вернусь!» – сказал он по телефону своей давней подруге. «Санька, ты что говоришь! Ты же обещал мне свадьбу на красных «Вол­гах»! Давай возвращайся скорее!» – подбодрила спецназовца девушка.

– Я положу тебе зимнюю куртку и шапку, – предложила мама, собирая сумку сына накануне отъезда.

– Не надо. Я все равно их носить не буду, – ответил Саша.

Его провожали 22 мая 2009 года. Засиделись на даче, никак не могли наговориться. До отправления поезда оставалось каких-нибудь минут двад­цать, но Саша настойчиво сказал:

– Заедем к Скорбящему солдату!

– Какой солдат, Саша, ты опозда­ешь!

– Нет, мама, заедем.

Скорбящий солдат – это памятник воинам-сыктывкарцам, погибшим в локальных конфликтах. Саша вышел из машины, подошел к скульптуре склонившего голову молодого бойца, снял берет и на минуту замолчал.

Через год рядом с изваянием Скор­бящего солдата появится мраморная доска с именем Героя России Алексан­дра Пузиновского...

«Будет жарко»

6 июля 2009 года Толя Пузиновский отмечал свой день рождения. В Сыктывкаре солнце пекло так, что плавился асфальт. А его брат Сашка в это время в бронежилете и каске, с автоматом и медицинской сумкой в составе подразделений саратовского отряда выезжал из Ханкалы.

Когда спецназовцы прибыли под Бамут, хлынул ливень. Скользя берцами по густой мокрой траве, четыре группы отряда уходили в лес, где, как сообщала разведка, должны были поя­виться боевики. Перед выходом млад­ший сержант Пузиновский отправил брату сообщение: «Толик, поздрав­ляю тебя! Счастья тебе! Я еду играть в контрстрайк, только не на компьюте­ре, а вживую. Будет жарко».

В засадах и заслонах, выставлен­ных на границе оцепленного райо­на, саратовцы просидели всю ночь. Только утром, часов в семь, бандиты сделали попытку прорваться сквозь рубеж блокирования. Началась пере­стрелка. Группа боевиков оказа­лась малочисленной, поэтому, напо­ровшись на спецназ, они отступили обратно в лес.

Весь день ушел на прочесывание местности, и лишь часам к четырем пополудни, погрузившись на технику, саратовцы вернулись в пункт времен­ной дислокации. Только собрались перекусить, как поступила команда «Сбор!». И через какое-то время под­разделения отряда опять убыли на операцию.

Шли в колонну по одному. Рас­стояние между группами составляло от пятидесяти до ста метров. Рядом с лесом располагалось несколько домовладений. Стояла задача досмо­треть их и прочесать округу в радиусе около километра. Группой, в составе которой шел младший сержант Пузиновский, командовали капитан Алек­сеев и старший лейтенант Михеев.

– Уже смеркалось, когда мы вошли в лес, – вспоминает Владимир Михе­ев. – Рядом со мной в головном дозо­ре двигался сапер ефрейтор Миха­ил Груздев. Пузиновский находился в ядре с капитаном Алексеевым. Идти было тяжело – густые заросли, сырая трава... Прошли метров двести в глубь леса. Здесь, в старых, полуосыпавших­ся шахтах, обнаружили схрон с ору­жием, боеприпасами, спальниками, продовольствием. Отсюда же на бли­жайшую возвышенность уходила тро­па. На ней были свежие следы, а в сто­роне – отхожее место. Скомандовал саперу проверить, не установлены ли на тропе мины. Он отполз метров на пять-десять и зате­рялся в гуще деревьев и кустарников. Минут через пять Миша доложил по радиостанции, что все чисто. Я ска­зал: «Вставай и продолжай движение!» И в ту же минуту с возвышенности со всех сторон на нас обрушились авто­матные и пулеметные очереди под крики «Аллах акбар!». Командир отря­да, находившийся на временном пун­кте управления, дал команду отхо­дить, но мы не могли оставить Грузде­ва. В тот момент мы еще не знали, что с ним случилось...

– Шадрин, ко мне! – быстро сори­ентировался старший лейтенант Михеев. – Надо Мишку вытаскивать. Пузиновский, ты идешь с нами.

– Командир, у меня пулемет закли­нило, – нервно передернул затвор пулеметчик сержант Шадрин.

– Возьми автомат у капитана Алек­сеева, быстрее!

Санинструктор Пузиновский сосредоточенно смотрел на офицера и ждал команды. В его глазах не было ни паники, ни страха.

Втроем они двинулись к тому месту, где должен был находиться ефрейтор Груздев. Боевики все это время простреливали низину. Михе­ев подполз к раненому саперу. За ним подтянулись Шадрин и Пузиновский. Мишка лежал лицом вниз и хрипел. Он был ранен в голову. Все вместе ста­ли его переворачивать. Стрельба не утихала. Передвигаясь по-пластунски, Шадрин и Пузиновский потащили раненого сапера. Михеев прикрывал отход.

– Боевики находились от нас метрах в пятидесяти, – вспоминает Владимир. – В их сторону мы броси­ли все гранаты, которые у нас были. До ложбины, где можно было хоть как-то укрыться, оставалось метра три. Сквозь заросли я заметил, как снайпер меняет позицию. Выстрелил, он упал, и тут снова со всех сторон на нас обрушился шквал огня. «Они нас засекли. Тащите быстрее!» – крик­нул я пацанам, продолжая отстрели­ваться. И вдруг слышу: «Саня, Саня!» Толя Шадрин тормошил младше­го сержанта Пузиновского, который накрыл собой Мишку Груздева. Еще через мгновение пуля ударила мне в плечо, рука онемела, автомат выпал. Помню, как мы с Толиком доползли до ложбины, помню, как снял разгрузку, помню, как подоспели наши медики...

Бой продолжался до глубокой ночи, после чего этот квадрат стала обрабатывать артиллерия. Операция продолжалась и на следующий день. В итоге было уничтожено несколько боевиков и взят в плен один из лиде­ров бандподполья на Северном Кав­казе Рустам Махаури.

Старшего лейтенанта Михеева, младшего сержанта Пузиновского и ефрейтора Груздева эвакуировали в грозненский госпиталь. Мишка Груз­дев скончался в ту же ночь. За жизнь Пузиновского боролись врачи. У него было три ранения – в колено, в бедро и в голову. 12 июля ему стало лучше. На следующий день планировался борт на Москву, чтобы доставить Саш­ку и других раненых в Главный воен­ный клинический госпиталь внутрен­них войск, но до рассвета спецназо­вец не дожил...

Все эти дни Наталья Егоров­на не находила себе места, десятки раз набирала номер сына и слыша­ла: «Временно недоступен». Двенадца­того числа, в очередной раз пытаясь дозвониться до Саньки, она услышала в трубке слова, произнесенные чужим голосом, словно это было эхо: «Ваш сын...» Дальше она не расслышала. Уже потом мать узнала, что именно в эти секунды Саша приходил в себя.

Возвращение и проводы

О Сашиной смерти Пузиновским сообщила подруга его сослуживца. Она позвонила утром 13 июля. А вече­ром пришла похоронка.

Спустя несколько дней Хома снова был дома: шестеро крепких ребят из саратовского отряда вынули из доща­того ящика цинковый гроб и внесли в квартиру.

Родители расспрашивали офице­ров о подробностях последнего боя. Из сбивчивых рассказов было ясно одно: там, в горах, Пузиновский спа­сал товарища так же, как заступался когда-то за друзей здесь, в школе и в родном дворе.

17 июля двор затих. Даже ветер не смел нарушить воцарившуюся тиши­ну. Палило солнце. На небе не было ни облачка. Проститься с Сашей вновь собрался чуть ли не весь город. Это были его вторые проводы. Под­ходили друзья, учителя, соседи и род­ственники.

Уже на кладбище отец, Юрий Ана­тольевич Пузиновский, долго водил рукой по стеклянному окошечку цин­кового гроба. Сашка лежал спокой­ный и безмятежный. С длинными пушистыми ресницами и отметиной от пули на бритой голове. «Саня, вставай, пойдем домой!» – не сдерживая слез, шептал Юрий Ана­тольевич.

А рядом, не отрывая рук от разогретого солнцем цинка, стоя­ла девушка. Она задыхалась от слез и прижимала к груди букет розовых пионов.

После похорон Толе Пузиновскому приснился брат. Он стоял на поро­ге дома в парадной форме с золотым аксельбантом в окружении таких же ярких и светящихся сослуживцев. Он протягивал руку, и на его ладони свер­кала золотая звездочка.

Через год указом Президента Рос­сийской Федерации бойцу саратов­ского отряда специального назна­чения внутренних войск младшему сержанту Александру Пузиновскому посмертно будет присвоено звание Героя России.

В сердцах и граните

Над письменным столом в Саши­ной комнате теперь маленький музей: краповый берет, камуфляж, фотогра­фии, «Золотая Звезда» Героя России, медаль «Защитнику Чеченской Респу­блики»... Родители, брат и бабушка Саньки стараются быть сильными – их Рыжик не любил слез. Им кажется, что вот-вот откроется дверь и через нее в комнату ворвется веселый пацан с широкой улыбкой и горящими гла­зами. Им проще думать, что он еще в командировке.

Наталья Егоровна говорит, что на Сашином портрете никогда не бывает пыли, а конфеты, которые она кладет сыну на полку, периодически куда-то исчезают... Да и Анастасия Григорьев­на чувствует, что внук Санечка где-то рядом. Это ведь наверняка он своей теплой рукой будит спящую бабулю и уговаривает ее сделать укол...

В сыктывкарской школе №25 уста­новлен барельеф и мемориальный стенд в память о выпускнике Алексан­дре Пузиновском. Он плохо учился при жизни, но прославил свою школу после смерти. Мальчишки и девчонки из кадетского класса часто останавли­ваются перед портретом Героя и пере­читывают любимые Сашины стихи, посвященные маме:

Вы верьте, мамы, мы живем,

Совсем вы нас не хороните.

Мы в добрых снах домой

придем –

Вы только ждите, ждите,

ждите...

Старший лейтенант Юлия АФАНАСЬЕВА.

Фото из семейного альбома Пузиновских.

 

 

В мобильном телефоне Натальи Егоровны Пузиновской хранятся sms-сообщения, которые она получила еще три-четыре года назад. Их присылал из командировок младший сын Санька. Каждый день он отправлял маме «Доброе утро» и «Спокойной ночи», узнавал о делах дома, а когда долго не получал ответа, слал смайлик с репликой «Ку-ку!». 19 июня 2008 года 10.29 «Мама, привет! Как дела? К Моздоку подъезжаем». 19 июня 2008 года 13.46 «Мамуль, все будет хорошо, приеду живой и здоровый. Главное – не волнуйся!» 30 ноября 2008 года 17.05 «Мама, поздравляю тебя с Днем матери! Желаю счастья, здоровья и чтоб оставалась такой же красивой и молодой, как сейчас. Твой сын». 18 июня 2009 года 18.12 «Я в Минводах. Завтра должны быть в Чечне. У меня все хорошо, только крестик с веревочкой потерял». Вечером 7 июля 2009 года пришло очередное сообщение. «Мама, новости смотрела? Про нас говорят». Больше Саша не писал и не звонил...

 
По теме
Синоптики передали прогноз погоды на эту неделю На этой неделе в Коми температура воздуха будет выше нормы на четыре градус В Коми в течение недели, с 15 по 19 июля ожидается теплая погода.
В понедельник нужно соблюдать осторожность Жителей Коми ожидают магнитные бури Жителей Коми сегодня, 15 июля, ожидают магнитные бури.
С 15 июля по 3 августа ограничат движение на Советской улице В Сыктывкаре на две недели из-за ремонта дороги ограничат движение В Сыктывкаре с 15 июля до 3 августа намерены ограничить движение на Советской улице.
Больше всех потеряла жительница Сыктывдинского района. Всего за прошедшую неделю в территориальных органах внутренних дел зарегистрировано 36 фактов дистанционного мошенничества, сумма ущерба – почти 25 миллионов рублей.
KomiOnline.Ru
Согласно докладу всемирной организации здравоохранения, в настоящее время различные наркотические средства употребляют почти 300 миллионов жителей Земли.
Газета Вперёд
Фото из архива ИА "Комиинформ" Аналитика рынка труда по итогам за июнь показывает, что жители республики хотят зарабатывать больше, чем еще год назад.
ИА Комиинформ