Первый главный судебный пристав Республики Коми Илларион Андреевич Бураков – остроумный собеседник и эмоциональный рассказчик. Предлагаем вашему вниманию фрагменты его воспоминаний, записанные в беседе за чашкой чая.
В мае 1997 года я стал первым заместителем министра юстиции Коми. Тогда о службе судебных приставов речь еще не шла. Занимался организацией работы аппарата судов – выезжал на места, председатели судов меня уже знали. И когда в 1998 году стала формироваться служба, согласился на предложение [министра] Бориса Шенкмана [стать главным судебным приставом]: «Пойдешь?» – «Пойду!»
Тем более я отштудировал закон «Об исполнительном производстве» и нашел много общего в работе следователя и пристава! Там постановление о возбуждении уголовного дела, тут – о возбуждении исполнительного производства, там и тут прокурорский надзор.
Оружие, форма, дисциплина
Первое, чем мы занялись, – кадры. Сначала переаттестовывали исполнителей, которые состояли в штате судов. А среди них кого только не было! Но в основном все безграмотные. В Ижме, например, судебный исполнитель – дочь оленевода, мать-одиночка, живет за речкой. Как она весной-осенью работать будет?
И других учили, и сами учились. Ежеквартально на выездных семинарах разбирали конкретные исполнительные производства.
Потребность в судебных приставах по ОУПДС появилась сразу. Но силовая поддержка – это второй этап. Предполагалось, что будем набирать из милицейских: во-первых, с оружием связаны, во-вторых – форма, в-третьих – дисциплина.
Спецсредства – баллончик, палка резиновая – были всегда, но мы приставов не экипировали, особенно в деревне, чтобы народ не дразнить. Старались, чтобы сам вид вызывал уважение – боец гладко выбрит, отутюжен, подбирали таких, чтобы «представлял из себя» и форма хорошо сидела.
Премий не будет!
70% исполнительского сбора до 2004 года оставались в службе – точнее, во внебюджетном фонде развития исполнительного производства*.
В некоторых регионах из этих денег выплачивали премии. Я сказал: «У нас никто ничего не получит – начиная с меня. Будем развивать материальную базу!»
Мы стали искать площади – приобретать и строить. В Усть-Цильме выставили на торги кирпичное здание предприятия-банкрота, купили за бесценок, в Удорском районе купили отдельно стоящее здание, в Айкино – кирпичное здание.
И автотранспорт сразу покупали, причем новый.
Из внебюджетки расплачивались за форму: централизованных поставок не было, заказывали в ателье.
«Я не знаю, как занимаются сыском что ли?»
Тогда же стало формироваться подразделение по розыску имущества должников.
Возьмем группу алиментных дел. Алиментщик одет с иголочки, но гол как сокол – ничего у него нет! Машина не зарегистрирована. Я узнал, что он охотник, и в разрешительную – точно: ружье. Импортное. Немецкое. Арестовали! Прискакал, все деньги внес.
Я следователь с красным дипломом и не знаю, как занимаются сыском что ли?
Другой алиментщик – из торговли. Мотается везде, ребенку не платит. Но у него же должна быть машина – как без нее? Найти не можем. Погодите. Установили адрес его пассии – когда-нибудь появится. Утром выходит, у машины два бойца: «Здорово, мужик, давай машину заберем!». «Нет-нет-нет, я все заплачу!»
Нужно было работать нестандартно, получать информацию разными путями.
Удорский район. На предприятии большая задолженность по зарплате. Нашли мы того, кто эту контору знает. Звонит: машина такая-то везет двоих бухгалтеров в банк деньги получать. Выходят девочки с сумочками, а возле банка наша буханка и два бойца.
Были и неудачи. В Троицко-Печорске пристав знал, что в кассе будут деньги, но не знал в лицо кассира. И в коридоре прошел мимо дамы с сумкой. Всё, она деньги вынесла.
В Усинске мы нефть арестовали – в том числе в трубе. Диаметр трубы есть? Есть! Объем есть? Есть! Движется постоянно? Постоянно!
В Инте на улице тормознули машину директора шахты, высадили водителя, зашли в кабинет, арестовали имущество.
У сосногорского предприятия долг в миллион. Я получаю информацию о технологии производства, которая позволяет немного слевачить. Как они узнали, что я уже готов пригласить инженера, чтобы все вскрылось? На следующий день все деньги перечислили.
Звонит как-то глава республики Юрий Спиридонов: «Приставы арестовали министерство торговли – очень нужно это здание». Говорю: «Закон позволяет: вы предоставляете ликвидное имущество, мы арест снимаем». Через час принесли перечень ликвидного имущества, через день это здание министерства снесли.
В некоторых случаях заложенных в законе возможностей приставам не хватало. Надо было работать с изюминкой.
«…социальная направленность подразделений должна сохраняться!»
В Ухте арестовали кран. Предприниматель приезжает ко мне: «Есть покупатель! Он купит – денег хватит на все». Я: «Хорошо! Но в договоре должно быть написано «... вся сумма от данной сделки полежит зачислению на депозитный счет подразделения судебных приставов в Ухте, реквизиты такие-то».
Постановление о снятии ареста – в ГАИ, деньги от продажи крана – на депозит. Взыскали долги по зарплате, исполнительский сбор, оставшиеся деньги вернули предпринимателю.
У корткеросского лесозаготовителя из-за долгов по зарплате арестовали трактор. Он приехал ко мне: «Уже отведена лесосека, я сейчас все это вырублю, сдам, деньги получу и рассчитаюсь. А если вы у меня заберете трактор, который копейки стоит, рабочие ничего не получат». Я говорю: «Хорошо. Есть отсрочка исполнения, есть рассрочка – все законно». Через месяц он расплатился. И предприятие сохранилось, и рабочие места.
Да, надо было работать с выдумкой, но в любом случае социальная направленность подразделений должна сохраняться.
«А приставы кто? Девчонки в основном!»
В Воркуте шахтеры касками стучат, в кассу ломятся – а денег ограничено. Пристава, которая туда пришла, директор шахты у всех на глазах выгнал из кассы да еще и воротник оторвал. На государеву слугу напал! Я приезжаю: «Даю вам 30 минут: либо сейчас же отправляю материал на возбуждение уголовного дела, либо вы извиняетесь перед приставом и возмещаете все расходы». Мухой все сделал.
Когда мы начинали, не было практики применения закона, практики работы «должник-взыскатель». Должник жаловался на взыскателя, взыскатель – на должника, и все чохом – на пристава. А приставы кто? Девчонки в основном. И я яростно за них заступался.
Наша служба в числе последних в России никогда не была!
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Илларион Андреевич Бураков родился 3 апреля 1951 года в деревне Крестовка Усть-Цилемского района Коми АССР.
В 1981 году окончил Высшую следственную школу МВД СССР, в 1989 году - Академию МВД СССР.
Службу в органах внутренних дел начал в 1977 году, с 1981 года работал следователем Комсомольского РОВД в Воркуте, с 1984 года – там же заместителем начальника, с 1987 года - заместителем начальника политотдела МВД РК.
В 1989 году назначен заместителем начальника Управления профилактической службы МВД РК, в 1994 году возглавил отдел профилактики МВД РК.
Подполковник милиции. Ветеран боевых действий.
В 1996 году стал заместителем генерального директора ООО «Оружейная палата».
В 1997 году - первым заместителем министра юстиции РК. С 3 февраля 1998 по 21 марта 2003 - заместитель начальника Управления Министерства юстиции РФ по РК - главный судебный пристав РК
* http://ips.pravo.gov.ru/?doc_itself=&nd=102053858&page=1&rdk=3&link_id=4#I0
